О! Чилап - разное

Статьи О.., Фотографии...

Статья, посвященная выходу книги "РЕПЕЙ`ЙА"

“Ничто не стоит так дёшево, и не ценится нами так (дорого), как ... э-э ... искусство”,— подобные банальности так и лезли мне в голову, пока я бессистемно листал страницы изданий в одном из маленьких московских книжных магазинов. Из тех, в которых торгуют не только макулатурой; где можно найти и фундаментальные труды, и “эзотерику”, различные периодические издания, альманахи, современную художественную литературу — от маститых авторов до начинающих. Пожалуй, именно в таких магазинах и возможно получить представление о текущем литературном процессе, встретить новые имена, познать неожиданность.

Поэтому я не особенно удивился, обнаружив на прилавке поэтический сборник Олега Чилапа, автора песен, известных доселе относительно узкому кругу столичной общественности. В хорошем издании многое должно быть прекрасно — и формат, и печать, и бумага, а так же — гарнитура, иллюстрации, да ещё бы и текст... Так бессознательно и придирчиво мы рассматриваем титульный лист интересующей нас книги. В данном случае на обложке вызывающе значилось:

Этот стихотворный сборник имеет небольшой формат, однако объём, количество страниц и тёмно-синяя глянцевая обложка переводят издание в другую весовую категорию — в статус “карманного томика”, который одинаково хорошо будет смотреться на вашей книжной полке и легко уместится в кармане вашей куртки.

Да что там! Я приобрёл, в конце концов, эту книгу, чего и вам советую; но даже не столько из-за достаточно презентабельного вида, сколько из-за чистого любопытства, ведь автор издания является так же и лидером известной московской “кол-о-кольной” группы “Оптимальный Вариант”. А в России лидер рок-группы — это как minimum лидер рок-группы.

Попытаемся вспомнить те литературные издания, которые уже выпускались отечественными рокерами. Стихотворные и прозаические труды Гребенщикова? (Бесспорно). Проза Курёхина и Науменко? Тексты песен Цоя? Как долго можно продолжать этот список? А между тем, открытия зачастую происходят на границе жанров.

И ещё одна причина, из-за которой выход первой книги г-на Чилапа — сборника стихов разных лет — становится интересным, даже симптоматическим явлением. Герои вчерашнего undergrounda, того городского фольклора, который ещё десять лет назад был “субкультурой”, сегодня приобретает “культурный” статус: Илья Кормильцев печатается в “Иностранной Литературе”, Пётр Мамонов ставит спектакли в драматическом театре им. Станиславского... Хорошо это, или плохо — вопрос не стоит, и выход книги О!Чилапа так же снимает антитезу “культура”-”субкультура”. Какая разница может быть в том, чтобы пойти посмотреть на Магритта, послушать Башмета или посетить квартирный концерт? Всё равно главное — в подготовленности зрителя и убедительности, яркости исполнителя.

Веришь-не веришь, любишь-не любишь, но Олег Чилап — убеждающий автор. И как положено, убеждение начинается с заглавия, названия книги, определения себя. Возможно, необходимы пояснения. О!Чилап — псевдо-псевдоним, отсылающий нас к ирландски апострофированному О`Генри, О`Коннор и т.п.

— О!... Чилап! Ты кто?

— Репей`Йа!

“Йа” надо понимать как “Я”, немецкое “Ja”, а “Репей” — как “вольнодумное и мало кому нужное создание, пробивающее вихрастой головой любой асфальт независимо от планов самого асфальта”.

Содержание книги автор определяет как “выдохи и песни”. Не имеет смысла сейчас как-либо классифицировать направление и давать определение стилистике, в которой работает Чилап, это дело будущего, но по форме представленное в “Репей`йа” весьма разнообразно. Это собственно стихи, тексты песен (“прикладные” стихи), “выдохи” — ассоциативные ряды, организованные ритмом, впечатления, зарисовки, переводы, лозунги, молитвы и т.д. Нашлось место и поэмам: поэма-трюмо “Насквозь”, поэма “На свадьбе Лошади”. Тексты “Многая Лета” и “Эй! Мельник!” можно назвать несостоявшимися поэмами, автор вполне мог развернуть их до эпических масштабов. Есть, наконец, и замечательная, на мой взгляд, ситуативная mini-поэма, “Поэма от души”, состоящая всего из одной строки:

Да плевать я хотел!...

Естественно, что при подобном разнообразии форм, структура книги должна быть хорошо продумана, чего О!Чилапу и удалось достигнуть. Принципом составления стал не хронологический порядок написания стихов, а интонационная их сопряжённость, общность атмосферы, тематики. Книга включает в себя около 150 (в какой, интересно, степени?) выдохов автора, разбитых на девять циклов, и обозначенных ради пущей наглядности римскими цифрами. По сути дела, это девять самостоятельных книг стихов, вроде тех миниатюрных, опять же, карманных изданий, что выпускались ещё в довоенные годы российскими, пражскими, берлинскими, советскими издательствами. Кто же не помнит эти милые книжечки, вензеля, издательства С.Ефрона, З.И.Гржебина?...

Не вдаваясь в утомительный анализ того, что сказано-пропето г-ном Чилапом в каждом из циклов, невольно удивляюсь тому, что жизнь, замечаемая автором, “глядя по сторонам”, предстаёт в таком разнообразии.

Разнообразие тем и решений в разработке этих тем. По необходимости Чилап меняет тональность и плотность письма. Иногда — это неразбавленная лёгкость, свойственная ранним “выдохам” О!, представленных в “Акустическом Путешествии из Черёмушек в Хамовники” (VIII). Близок к “Путешествию” по ощущениям и цикл “Изучая Воздух” (I), возможно, самый удачный раздел книги. Воздух — важная субстанция для автора, “воздух — лишь причина / дуть в дуду что хочешь”. Все композиции здесь сотканы между собой общей атмосферой, “воздушной” интонацией.

Угости меня воздухом,
Нерастраченным воздухом,
Угости меня августом,
Спелым яблочным августом,
Дай мне быть,
Дай мне плыть с тобой...

(“Дай мне быть” — (I))

Эта же интонация продолжает звучать и в самых, пожалуй, интересных в поэтическом отношении разделах “Налегке” (IX) и “Песни из садов г-на Диониса” (V). В этом, “дионисийском” цикле реминисценции из античной, скорее древнегреческой, мифологии переплетаются с изящной лирикой:

Какие погоды
Стояли в те поры,
И липами
Вдрызг пьян был воздух.

Я помнил, что было,
Ты знала, что будет —
Смешливо, лениво
И просто.

Мы падали в небо,
Мы трогали звёзды
И знали,
Что утро не скоро.

Лисицы имеют
Небесные гнёзда,
А птицы —
Песчаные норы.
Лето с тобой...

(“Лето с тобой” — (V))

Есть и другая языковая ипостась автора. Интенсивная, плотная масса сопрягаемых и несопрягаемых образов, наречий, захлёбывающихся причастных оборотов обрушивается на читателя в “Горловине” (IV), отчасти навеянной О!Чилапу картинами французских импрессионистов и постимпрессионистов:

Открой рояль —
Там бьются в крышку затылком,
Там луна стёрта в пыль
И в три обхвата кадриль,
Там скачет лошадь
В темнокожей бутылке,
Там икает форель
И улыбаются тупо
Забытые на влажных,
Грешных клавишах губы,
И девочки так дышат,
Создавая уют,
Они воркуют, воркуют,
Воркуют, вор-ку-ют...

(“Ржавым серпом по пальцам” — (IV))

Что это? Ночное кафе в Арле? Во всяком случае, кальки с картин Ван Гога и Гогена прозрачно читаются в этих текстах.

Говорят, что язык создан для того, чтобы скрывать свои мысли. У Чилапа всё наоборот. По откровенности, боли, удельному весу его “выдохи” хочется сравнить с цветаевскими стихами. Правда, Цветаева охвачена женской, всематеринской, поглощающей центростремительной силой, а наш герой, напротив, центробежной. Напоказ, наружу. “Бубенцами наружу”.

И ещё одно замечание касательно не только языка, но и психологии пространства, которую этот язык порождает. У О!Чилапа отчётливо просматривается стремление к Утопии, будь это романтизация своего черёмушкинского детства, или же воспевание Дионисийского миропорядка мифического древнегреческого образа. Древняя Греция — это Рай, по Чилапу: “в Греции есть всё, кроме меня”. Об идее Утопии, идее Рая как о логическом конце человеческой мысли тонко написано у Бродского в послесловии к платоновскому “Котловану”. Когда художник начинает описывать Утопию, с грамматикой и языком происходят неожиданные вещи. Поиск выразительных средств в этом направлении неизменно оказывается плодотворным, и на примере автора “Репей`йа” мы видим, как это приводит к созданию собственного языкового пространства.

Перекликаясь с “Котлованом”, щедевром великого русского прозаика, Чилап написал блестящую стилизацию “Артиллерист Копейкин”:

Старый служака артиллерист Копейкин,
Герой Порт-Артура,
Утратил доверчивость к жизни,
И без торжества
Хранил внутри себя тайну:

БЕЗ ИСТИНЫ СЛАБНЕТ ТЕЛО...

Этот стих входит в цикл “Русско-Русский Словарь”(VI), отражающий, надо пологать российский феномен — деформацию на отечественном пространстве изначально доступных понятий, истин. И в этот же цикл входит приложение “О!Чилапки” — подборка авторских афоризмов, ассоциаций, определений, расположенных, как и полагается в словаре, в алфавитном порядке:

ВСЕГДА — Постоянное состояние загадочной русской души.

МУКИ ТВОЧЕСТВА — Вечные долги, поддатые ночные друзья и невнятное будущее — всё, что обычно достаётся самым близким людям того, кто охвачен самим Творчеством. “Я испытываю муки твоего творчества.” (Лара)

РЕВОЛЮЦИЯ — Старинная русская забава.

ХОФМАН ДАСТИН — Ум, честь и совесть Голливуда.

И ещё на русско-русскую тему.

Несмотря на иностранную фамилию автора книги (мадьярски-украинскую?), странное название книги (финно-угорское?) и сопутствующие её восприятию сложности, легко убедиться, что перед нами находится чисто русское художественное произведение.

И, в самом деле, трудно не заметить в творчестве Чилапа свойственный русской культуре вселенский характер, эдакую мегаломанию — “Пролетарии совести, соединяйтесь!”; “Всё, что мы можем вам предложить — читайте Маркеса!” (или же Маркса, что в данном случае одно и то же); “...мы утром разбудим ветер / на том, на этом, на целом свете...”

Другая сторона этого — “западное” влияние, заимствование и переработка западных форм. О! — рок-музыкант, обращённый в этот мир не только Пушкиным и Блоком, но и песенным творчеством закордонных Beatles, Pink Floyd, Jim Morrison`a, Bob Dylan`a.

И, наконец, нравственный мотив. Русские литературные произведения в своём большинстве абсолютно моральны, внеэстетичны. И герой О!Чилапа, его alter ego, уже давно и уверенно расставил все точки над i, над “я”, апострофы перед “йа”, собственноручно подписав “Декрет о Любви и частной собственности на неё”. Есть Лето и есть Одиночество, есть Напряг и есть Качум, есть Любовь и Юмор, “которые правят миром”. Но когда фантомы О!Чилапа соприкасаются с действительностью, стихи его окрашиваются самоиронией и резкой болью. Что, вобщем, и смягчает беспрерывно бьющий пафос книги.

Поэт соприкасается с миром; здесь возникает ещё одна интересная тема, тема единства произведений поэта и его жизни, его судьбы. Как, став поэтом, остаться поэтом? Как, написав достоверное произведение, остаться собой и подвигнуть себя на дальнейшее движение? Разнообразных примеров на эту тему, и классических примеров предостаточно. Судьбы Блока, Мандельштама, Цветаевой. Их имена стали мифами, а сами они — мифологическими героями. Все эти поэты, хоть и по-разному, но расплатились сполна за своё творчество, воплотив в своей жизни то, о чём “написано” в их стихах. Похоже, что в этом и заключается сверхзадача поэта. Путь к её решению обжигающ и бескомпромиссен, но терять здесь, окромя своих цепей, “внебрачному внуку М.П.Мусоргского” и “полномочному представителю г-на Диониса в России” О!Чилапу — нечего.

Завершать подобные рецензии долгое время было принято штампами типа “на небосклоне отечественной словесности появилось новое талантливое имя...” Полноте, имя это появилось уже давно и оно есть. Остаётся только ждать новых изданий. Здравствуйте, господин Чилап!

Сандро из Бирмингема,

март 1999.

Фотографии здесь

Фотографии из Белгорода здесь